Монологово · мизантропа

Вечером в пятницу смотрел новости. Там сюжет был про учения спасателей под Ногинском. Некоторые спасатели стреляли из автоматов.
Но самое интересное оказалось, как всегда, в конце сюжета, буквально в последнем кадре.
Оператор повернул камеру, и телезрителям продемонстрировали удаляющийся грузовик с номером
Х  849 ЕВ.
Почувствовал неладное, я записал номер, затем сложил цифры (получилось 21), затем (уже догадываясь о результате) проверил,  какая буква 21-я в русском алфавите...
Дорогая редакция !..

Мытищинский район?  Между тем вот тут пишут:
Бонч-Бруевич, используя свои связи как в правительстве, так и среди сектантов, организовал под Москвой образцовый совхоз “Лесные поляны”. Здесь, недалеко от подмосковных Горок, где прошли последние месяцы жизни вождя, и осуществился план передачи земли от помещиков сектантам. Согласно позднейшему рассказу Бонч-Бруевича, идея “Лесных полян” пришла Ленину в голову во время их совместной прогулки, когда Бонч-Бруевич еще управлял делами Совнаркома. Вокруг были “соседние имения маленькие”, которые подлежали конфискации, и казенная земля. В ответ на пожелание вождя основать на этом месте образцовый совхоз его спутник отвечал немедленно: “я предполагаю все строить на лучших кадрах, для чего пригласить лучших специалистов. Я и сам понимаю это дело, поэтому уверен — все будет идти своим порядком”.
Фраза не вполне ясная: животноводством Бонч-Бруевич, кажется, не занимался ни дома, ни в швейцарской эмиграции.
Архив доносит до нас более ценные подробности. По словам Бонч-Бруевича, в “Лесные поляны” пошли работать “давно известные мне сектанты "Начала века"”, те самые чемреки. Работали они “прекрасно”, и поэтому ими, по словам Бонч-Бруевича, интересовался Ленин. Так мы понимаем, что Бонч-Бруевич зашифровал в своих опубликованных воспоминаниях под формулами “лучшие кадры” и “дело”, в котором он, Бонч-Бруевич, понимал. В ответ на запрос Ленина Бонч-Бруевич писал ему 2 августа 1921:
я пригласил в совхоз лично мне известных сектантов, только не духоборов, а членов общины “Начало века” [...] Это убежденные люди, которые тайно начали устраивать общины еще в 1908 г., и я им еще тогда всемерно помогал в этом деле. Приехали они в совхоз с величайшей радостью [...] У них решительно все общее: от столовой, детского общежития до общего гардероба и.белья. [...] Работают изумительно хорошо [...] Они совершенно признают всю [...] программу нашей партии, почему охотно [...] вступают в коммунистическую ячейку [...] и желают [...] серьезно заняться теорией марксизма и историей партии [...]

 

Что всё это это доказывает? Что мир действительно тесен.
-

Интервью с игуменом Евстафием (Жаковым) в АПН

- Сейчас в российском обществе идет дискуссия об оценке эпохи СССР вообще и времени Сталина в частности. Известны мнения некоторых сотрудников патриархии и священников (о. Геогрий Рябых, о. Всеволод Чаплин, о. Сергий Рыбко). Они считают, что государство должно осудить коммунистический период нашей истории, убрать с улиц символику и названия советского периода, осудить Ленина и Сталина. Как вы оцениваете подобные высказывания?

- Эти младостарцы мыслят весьма примитивно. Они не жили при Сталине, в отличие от меня. Это была прекрасная жизнь в великолепной стране, где все знали, что Сталин заботится о нас и руководит нами. Те люди, которых вы назвали, не могут взглянуть на нашу историю глубинно, мистически. Они рассматривают ее с точки зрения пескаря, мещанина. И мне очень грустно, что они могут так легковесно говорить о чудесной, трагичной и прекрасной русской истории.

Сделаем небольшое отступление. Помните, был такой богоизбранный народ – еврейский. Почему был? Потому что после распятия Христа он потерял свою богоизбранность. Кто сейчас проклинает Навуходоносора, который привел евреев на реки Вавилонские? Никто. Наоборот, мы поем: «На реках Вавилонских седохом и плаках…» Важнейшая стадия становления богоизбранного народа – сидеть на реках Вавилонских. Тем более что богоизбранный народ сам заслужил это сидение.

Переходим к другому богоизбранному народу – русскому. Он стал богоизбранным после крещения Руси, но потом, постепенно церковь и народ стали отходить от канонов. Это началось с Петра Первого. Постепенно церковь перестала быть системообразующим фактором для народа, утратила свою миссию. И вот появился бич божий в руках величайшего руководителя нашей страны – Иосифа Виссарионовича Сталина. Он этим бичом воспользовался так, как ему попустил Господь.

Не надо считать, что большевики – это просто какие-то выскочки. Давайте вспомним: Россией правил слабейший царь, причем слабость его была попущена Богом. Она была необходима для того, чтобы нелегитимная романовская династия исчезла с политического поля. Таким образом, святость Николая Второго состоит в том, что он не сопротивлялся. Он просто ушел. И вот в дни отречения со всех приходов и епископских кафедр шли приветственные телеграммы предательскому и масонскому Временному правительству. Наплевали на присягу, на помазанничество, чего они не имели права делать. Уже за одно это церковь должна была понести наказание!

===
Хорошо излагает игумен.
 

pavel_ak

_________________________и далее:
...поскольку я не один человек, а целая корпорация, ответственности за свои тексты уже давно не несу. Дугин – это понятие коллективное. Я пишу основные идеи, а все остальное появляется само по себе. Поэтому, кто и зачем туда добавили ряд статей и рубрик, я понятия не имею.
...Я практикую технику сюрреалистов. Я не знаю, что пишет моя рука. Она пишет совершенно самостоятельно. Мозг при этом абсолютно отдыхает. Я просто принимаю ванну, занимаюсь спортом, гуляю. То есть я думаю совершенно о другом или стараюсь вообще ни о чем не думать, а рука сама пишет такие дикие геополитические трактаты. Таким образом, это очень специфическое чтение, которое особенно не нуждается ни в писателе, ни в читателе.

Сексуальная подоплека сцены настолько очевидна, что остается ее лишь озвучить. Это была брачная ночь двух вождей большевистской революции. Если даже оставить в стороне ее эротическую символику (которую автор, с его фрейдистской выучкой, опять-таки просто не мог не учитывать), то в любом случае столь интимный симбиоз двух творцов Октября как бы указывал на сущностное двуединство Троцкого и Ленина...

Юзер krylov пишет: "Вот сейчас до меня, тупицы, наконец дошло, что весь Стивен Кинг - это детские истории про "гроб на колёсиках" и "кровавую руку". То есть В ТОЧНОСТИ этот самый жанр, те же абсолютно сюжеты, только немного растянуто."

Хе-хе, я бы так не сказал.

Я не филолог, конечно, но если сделать сравнительный анализ на самом базовом, сюжетном уровне - отбросив наносные слои литературной обработки, то обозначается существенная, я бы даже сказал, диаметральная противоположность между жанрами "хоррор" у С.К. и "советской детской страшилки".

В страшилках, как известно, практически всегда присутствует принцип табуированности некоего предмета (черных перчаток, занавесок, красного шоколада ит.д.), и это табу в последствии обязательно нарушается ("мама говорила девочке, не покупай чёрные перчатки..." - девочка не послушалась и купила) Во всяком случае, принцип табуированности предмета предполагает осведомлённость героев о том, что мир обладает метафизической "изнанкой", что помимо повседневной реальности есть еще какая-то магическая составляющая и она присутствует повсюду - для того чтобы вплотную соприкоснуться с ней, достаточно нарушить табу, сойти на пол-шага с проторенной тропы, "не послушаться маму". Герои страшилок не всегда достаточно хорошо понимают, как оперировать в магической реальности, и/или пренебрегают прямыми предостережениями, за что и расплачиваются. Страшилки в большинстве своём описывают именно неудачные случаи соприкосновения с метафизическими объектами - чёрные занавески задушили маму, из девочки сделали красный шоколад, тем не менее по законам описываемого мира ничто не мешает оставшемуся в живых большинству делать из этих негативных опытов соответствующие выводы. Магическая реальность присутствует повсюду. Первое, что бросается в глаза - это обыденность отношения героев страшилок, как главных так и второстепенных, ко всей этой чертовщине. Красные пятна и чёрные занавески методично, день за днём, душат маму, папу и младшую сестрёнку, но никто из оставшихся не бежит после первого же случая из ставшей "нечистой" квартиры, не кричит караул и не зовёт тотчас же милицию - милиция приезжает только на четвёртый (!!!) день, буднично, без особых сенсаций стреляет в красное пятно или занавески, после чего так же буднично уезжает. Выходит, ни для одного из героев русских детских страшилок магическая реальность не является чем-то из ряда вон выходящим - все это как бы рядом, стоит лишь оглянуться; в отдельных случаях, бывает, гибнут люди. Ну и что, "так и живём" - все привыкли. Это очень важный момент, мы к нему вернёмся немного позже.

У С.К. же всё происходит по совершенно иному принципу - "чёрная рука", т.е. прорыв инфернальности случается в повседневную реальность ничего не подозревающих об этом людей, причём непричастность этих людей к потустороннему, как правило, особо акцентируется в самом начале повествования. В мир феноменов проникает нечто извне и обрушивается на головы самых что ни на есть заурядных граждан. В повести "Туман" это происходит во время обыкновенной воскресной поездки в супермаркет - заурядный американский отец с парой детей оказывается застигнут в супермаркете врасплох подобным прорывом. Иная, магическая, реальность практически всегда обрушивается на головы главных героев своего рода катастрофой. Перед героями возникает выбор - либо получить инициацию, трансформироваться и пытаться действовать по законам кардинально изменившегося мира, чтобы победить или выжить, либо погибнуть - в рассказах и повестях подобного рода как правило описывается показательная гибель персонажей, которые отказываются воспринимать "изменившиеся правила игры".

Другая сторона сюжетной структуры произведений С.К., как и западного жанра "хоррор" в целом, это - контринициация героев после того, как "миссия выполнена". Это - основополагающий момент западного жанра "хоррор", я бы даже сказал - момент более важный, нежели сама "инициация". Соприкоснувшись с магической реальностью, герои получают сакральное знание, либо сверхчеловеческие способности или артефакты, но всё это действует лишь до того момента, пока не происходит разрешение главного конфликта - последняя битва с нечеловеческой сущностью или теми силами, которые стали причиной прорыва инфернальности в обычный мир. В ряде случаев причину удается не уничтожить, но лишь изгнать из этого мира, однако принципа это не меняет - если герои хотят вернуться в "нормальный мир", они обязаны сдать весь "метафизический багаж" на входе. Инициация, таким образом, сугубо утилитарна, т.е. используется лишь для достижения определённой цели. После того как "миссия выполнена", герои должны выбрать, по какую сторону зеркала они останутся. Большинство выбирает возвращение в "нормальный мир" - например, герои романа "It" ("Оно"), которые пережили в детстве столкновение с нечеловеческой сущностью, повзрослев, живут обыкновенной жизнью, надёжно позабыв друг о друге и обо всём, что произошло. Когда через много лет спустя оказывается, что они не довели дело до конца и к ним неожиданно возвращается память, некоторые из них кончают жизнь самоубийством, не в силах вынести "повтор кошмара детства" - на самом деле, от несовместимости осознания магической реальности по сравнению с привычным, рациональным миром, частью которого они привыкли себя считать. Иногда герои предпочитают остаться "по ту сторону зеркала", как, например, главный герой романа "Бессонница", но в любом случае, существует чёткое разграничение яви и нави - рационального мира и магической реальности. Жить в рациональном западном мире "с мистическим надрывом в душе", "держа ум во аде", нельзя. Выбирай либо явь, либо зазеркалье - но только не оба пространства сразу.

В русских же страшилках начисто отсутствуют моменты инициации и контринициации - при соприкосновении с магической реальностью субъект не получает никакого дополнительного откровения, - он всего лишь нарушает уже имеющиеся табу. Даже одержав победу над Чёрным Тюльпаном или Гробом на Колёсиках, девочка или мальчик не возвращаются в "нормальный мир" - они и не могут этого сделать, ибо вся эта магическая реальность является неотъемлемой частью того онтологического пространства, в котором они живут - завтра в дверь могут постучаться Зелёные Глаза, или же мама купит у цыган Чёрные Колготки, и так далее ad infinitum.

Россия, таким образом, посредством детских страшилок предстаёт пространством победившей магической реальности, перманентного Зазеркалья, области, где every day is Halloween.

И ВЕРНО!!!

Даже слегка жутко стало...